«Я что-то делаю не так?» - мысль, которая не может не возникнуть у психолога в ответ на дроп-аут пограничного клиента
«Что у нас там было на последней сессии? Что могло повлиять?» - размышления, которые не покидают терапевта после сообщения об отмене сессии
Впереди приёмный день, другие клиенты, но мысли всё равно «бродят» вокруг аффекта пограничного клиента на последней сессии - «Нормально ли, что я позволила ей кричать на себя?»
«Опять я задержала сессию для нее, но она ведь была в истерике и говорила, что не справиться сама… но так ведь происходит каждый раз» - очередное обвинение себя в нарушении сеттинга
Психолог, который встречал клиента с ПРЛ (пограничное расстройство личности), уже, наверное, никогда его не забудет
Коллега рассказывает: «Помню эту девушку, которая одолевала меня звонками, сколько бы не просила ее не беспокоить меня вне рабочего времени. Она звонила каждый раз, когда с ней случалось нечто, с чем она не могла эмоционально справиться. Однажды даже говорила о попытке покончить с собой. Я тогда была начинающим терапевтом и сразу не поняла, что имею дело с расстройством личности»
Психолог действительно заметит пограничность не сразу. Она может скрываться за вполне обывательскими запросами:
Психолог начинает строить альянс, совершать интервенции, которые привык осуществлять в терапии с невротическим клиентом (спойлер: это не сработает) и все, кажется, идет по плану:
«Я чувствую, что вы - это единственный человек, кому я могу открыться» - близость, контакт, самораскрытие клиента… до первого НО
ОТВЕРЖЕНИЕ - сигнал, который считывает пограничный клиент
«Вы меня вообще не слышите»
«Честно говоря, я был о вас лучшего мнения»
ОБЕСЦЕНИВАНИЕ - защита пограничного клиента, которая ломает выстроенный альянс и заставляет терапевта терять почву под ногами
Со слов коллеги-психолога: «Много лет назад у меня был клиент-юноша, который на очередной сессии заявил, что я никудышный психолог, потому что он ощущал меня холодной и равнодушной в ответ на его переживания. Он бросил терапию. Спустя месяц я получаю сообщение: «Мне очень плохо. Я хочу себя порезать» Я не могла найти себе место всю ночь…»
Клиенты с ПРЛ действительно заставляют БОЯТЬСЯ ЗА ИХ ЖИЗНЬ.
Психолог знает, что самоповреждение, рискованное поведение, суицидальные попытки, склонность к зависимостям - это симптомы пограничного расстройства, которые невозможно игнорировать специалисту.
Но что тогда? Присутствовать в жизни клиента круглосуточно, если он «на грани»? Жертвовать сеттингом, своей жизнью, терапией других клиентов в пользу клиента с расстройством?
Или бесконечно отказываться от тех, кто искренне стремится к ремиссии, нуждается в помощи, но не знает, как себе помочь?
Из бесед с коллегой: «У меня есть прекрасные кейсы устойчивой ремиссии клиентов с ПРЛ: они живут, строят отношения, соблюдают границы, у нас близкие, динамичные и глубокие отношения, которые выживают после конфликтов и недопониманий»
Можно прекрасно знать определение ПРЛ, знать диагностические критерии, читать литературу, изучать расстройства личности.
И всё равно растеряться, когда конкретный человек сидит перед вами.
«Необходимо сохранять терапевтические границы».
23:48.
«Мне очень плохо. Пожалуйста, ответьте. Мне больше некому написать».
Что именно значит сохранить границы сейчас?
«При ПРЛ могут наблюдаться нестабильные межличностные отношения».
Неделю назад:
«Вы единственный психолог, который меня понимает».
Сегодня:
«Я зря вам доверяла».
Что произошло в терапевтических отношениях и что делать дальше?
«Может встречаться самоповреждающее поведение».
Клиент рассказывает, что вчера снова нанёс себе повреждения.
Какой вопрос психолог должен задать следующим?
«Возможен риск суицидального поведения».
Перед вами живой человек, и вам необходимо решить:
Насколько высок риск? Что необходимо уточнить? Как действовать? Где заканчивается моя компетенция? Когда необходима помощь другого специалиста?
Вот здесь и обнаруживается разница между знанием темы и готовностью работать с ней в кабинете.
Если на часть вопросов хочется ответить:
«В целом представляю, но в реальной ситуации не уверена», это очень важное профессиональное наблюдение.
Потому что здесь обычно не помогает ещё одна статья с пятью советами.
Нужна выточенная система работы с пограничным расстройством личности.
Но делает действия специалиста более осмысленными и структурированными. А терапевта - устойчивым и уверенным в своих действиях.
Это не пресная теория о пограничности, это тренажер реальной терапии клиента с ПРЛ с демо-сессиями, практическими отработками, мастер-классами от ведущих специалистов в этой области.
Наша задача помочь вам перенести знания о ПРЛ из теории в реальную терапевтическую практику.
Всего:
Практическая работа
Возможно, вы действительно не собираетесь делать ПРЛ своей специализацией.
Но клиент тоже не выбирает специалиста со словами:
«Мне нужен психолог исключительно по ПРЛ».
Он может прийти к вам потому, что вы работаете:
И уже в процессе терапии может выясниться, что первоначальный запрос был лишь частью гораздо более сложной картины.
Поэтому вопрос не обязательно звучит:
«Хочу ли я специализироваться на ПРЛ?»
Он может звучать иначе:
«Хочу ли я быть готовым, если такой клиент придёт ко мне?»
В первой вы замечаете пограничную динамику и думаете:
«Кажется, здесь всё намного сложнее. Что теперь делать?»
Начинаете срочно искать статьи.
Обсуждать случай.
Перечитывать материалы.
Сомневаться в своих действиях.
Во второй вы тоже понимаете, что перед вами непростой случай.
Но первая мысль другая:
«Я понимаю, что сейчас необходимо оценить. Я вижу риски. Я понимаю динамику наших отношений. И знаю свой следующий шаг».
Именно эту профессиональную опору мы хотим дать на курсе.
Раньше после сложной сессии я прокручивала разговор снова и снова и пыталась понять, где ошиблась. Мне не хватало структуры: что именно оценить, какие вопросы задать и когда обращаться за помощью коллег. Именно такой практической опоры я искала.
Самым ценным для меня оказался разбор отношений между клиентом и терапевтом. Границы перестали выглядеть как сухое правило из учебника. Стало понятнее, как обсуждать их с клиентом и при этом не терять контакт.
Демосессии помогли увидеть то, чего не хватает в лекциях: как специалист реагирует в моменте, выдерживает сильные чувства клиента и выбирает интервенцию. После этого теоретический материал складывается в более цельную картину.
5 блоков, 11 лекций, практическая работа, 2 демосессии и 2 интервизии.
Если во время чтения вы хотя бы один раз вспомнили конкретного клиента, возможно, начать разбираться в этой теме стоит до того, как следующий сложный случай окажется напротив вас.
Посмотреть программу курса →